Неточные совпадения
Вместо вопросов: «Почем, батюшка, продали меру овса? как воспользовались вчерашней порошей?» — говорили: «А что пишут в газетах, не выпустили ли опять Наполеона из острова?» Купцы этого сильно опасались, ибо совершенно верили предсказанию одного пророка, уже три года сидевшего в остроге; пророк пришел неизвестно откуда в лаптях и нагольном тулупе, страшно отзывавшемся тухлой рыбой, и возвестил, что Наполеон есть антихрист и держится на каменной цепи, за шестью стенами и семью морями, но после
разорвет цепь и овладеет всем миром.
А потому не мудрено, что хотя и вышедши, и
разорвавши всякие сношения с благодетелем человечества, Тентетников не мог, однако же, оставаться покоен.
Но как вдруг исчезнул бы этот гнев, если бы она увидела в несчастии того самого, на кого гневалась, как бы вдруг бросила она ему свой кошелек не размышляя, умно ли это или глупо, и
разорвала на себе платье для перевязки, если б он был ранен!
Слова ли Чичикова были на этот раз так убедительны, или же расположение духа у Андрея Ивановича было как-то особенно настроено к откровенности, — он вздохнул и сказал, пустивши кверху трубочный дым: «На все нужно родиться счастливцем, Павел Иванович», — и рассказал все, как было, всю историю знакомства с генералом и
разрыв.
И, не в силах будучи удерживать порыва вновь подступившей к сердцу грусти, он громко зарыдал голосом, проникнувшим толщу стен острога и глухо отозвавшимся в отдаленье, сорвал с себя атласный галстук и, схвативши рукою около воротника,
разорвал на себе фрак наваринского пламени с дымом.
Конь мой прыгал через пни,
разрывал кусты грудью.
Весь промокший до нитки, дошел он домой, заперся, отворил свое бюро, вынул все свои деньги и
разорвал две-три бумаги.
— Зачем? — как ошеломленная спросила Соня. Давешняя встреча с его матерью и сестрой оставила в ней необыкновенное впечатление, хотя и самой ей неясное. Известие о
разрыве выслушала она почти с ужасом.
Этот теперешний внезапный, безобразный
разрыв подействовал на него, как удар грома.
Такая улика!» Он сдернул петлю и поскорей стал
разрывать ее в куски, запихивая их под подушку в белье.
Для вас я должна
разорвать с братом; для брата я должна
разорвать с вами.
Но «гуманный» Андрей Семенович приписывал расположение духа Петра Петровича впечатлению вчерашнего
разрыва с Дунечкой и горел желанием поскорее заговорить на эту тему: у него было кой-что сказать на этот счет прогрессивного и пропагандного, что могло бы утешить его почтенного друга и «несомненно» принести пользу его дальнейшему развитию.
Петр Петрович очень смеялся. Он уже кончил считать и припрятал деньги. Впрочем, часть их зачем-то все еще оставалась на столе. Этот «вопрос о помойных ямах» служил уже несколько раз, несмотря на всю свою пошлость, поводом к
разрыву и несогласию между Петром Петровичем и молодым его другом. Вся глупость состояла в том, что Андрей Семенович действительно сердился. Лужин же отводил на этом душу, а в настоящую минуту ему особенно хотелось позлить Лебезятникова.
Думают, что теперь уж и
разорвать нельзя, а посмотрим — льзя или нельзя!
— Я сегодня родных бросил, — сказал он, — мать и сестру. Я не пойду к ним теперь. Я там все
разорвал.
Произошел окончательный
разрыв, и его выгнали из дому.
Пульхерия Александровна и воображать не могла, что она тоже будет рада;
разрыв с Лужиным представлялся ей еще утром страшною бедой.
Затем, испросив у ней извинения в недавних этих всех неприятностях, я попросил бы позволения предложить ей десять тысяч рублей и таким образом облегчить
разрыв с господином Лужиным,
разрыв, от которого, я уверен, она и сама была бы не прочь, явилась бы только возможность.
—
Довольно!.. с вами я горжусь моим
разрывом.
Татьяна Юрьевна рассказывала что-то,
Из Петербурга воротясь,
С министрами про вашу связь,
Потом
разрыв…
Так школьник, неосторожно задравши своего товарища и получивши за то от него удар линейкою по лбу, вспыхивает, как огонь, бешеный выскакивает из лавки и гонится за испуганным товарищем своим, готовый
разорвать его на части; и вдруг наталкивается на входящего в класс учителя: вмиг притихает бешеный порыв и упадает бессильная ярость. Подобно ему, в один миг пропал, как бы не бывал вовсе, гнев Андрия. И видел он перед собою одного только страшного отца.
Кошевой испугался; он ничуть не хотел подымать всего Запорожья:
разорвать мир ему казалось в этом случае делом неправым.
Весь побагровел полковник, ухватясь за веревку обеими руками и силясь
разорвать ее, но уже дюжий размах вогнал ему в самый живот гибельную пику.
— Слушай, Янкель! — сказал Тарас жиду, который начал перед ним кланяться и запер осторожно дверь, чтобы их не видели. — Я спас твою жизнь, — тебя бы
разорвали, как собаку, запорожцы; теперь твоя очередь, теперь сделай мне услугу!
Навозну кучу
разрывая,
Петух нашёл Жемчужное Зерно
И говорит: «Куда оно?
Какая вещь пустая!
Не глупо ль, что его высоко так ценят?
А я бы, право, был гораздо боле рад
Зерну ячменному: оно не столь хоть видно,
Да сытно».
— Захар, на вот тебе. — Он
разорвал письмо на четыре части и бросил на пол.
Захар все такой же: те же огромные бакенбарды, небритая борода, тот же серый жилет и прореха на сюртуке, но он женат на Анисье, вследствие ли
разрыва с кумой или так, по убеждению, что человек должен быть женат; он женился и вопреки пословице не переменился.
Мухояров вынул из кармана заемное письмо на сестру,
разорвал его на части и подал Тарантьеву.
— Кто ж будет хлопотать, если не я? — сказала она. — Вот только положу две заплатки здесь, и уху станем варить. Какой дрянной мальчишка этот Ваня! На той неделе заново вычинила куртку — опять
разорвал! Что смеешься? — обратилась она к сидевшему у стола Ване, в панталонах и в рубашке об одной помочи. — Вот не починю до утра, и нельзя будет за ворота бежать. Мальчишки, должно быть,
разорвали: дрался — признавайся?
— А! Ты платье мое драть! — закричал Захар, вытаскивая еще больше рубашки наружу. — Постой, я покажу барину! Вот, братцы, посмотрите, что он сделал: платье мне
разорвал!..
Тайный голос тут же шептал ему: «Отчего ты беспокоишься? Ведь тебе это и нужно, чтоб не было, чтоб
разорвать сношения?» Но он заглушал этот голос.
Обломов
разорвал листы пальцем: от этого по краям листа образовались фестоны, а книга чужая, Штольца, у которого заведен такой строгий и скучный порядок, особенно насчет книг, что не приведи Бог! Бумаги, карандаши, все мелочи — как положит, так чтоб и лежали.
Куст тоже мне не понравился; я сделал из него дерево, из дерева — скирд, из скирда — облако и, наконец, так испачкал всю бумагу синей краской, что с досады
разорвал ее и пошел дремать на вольтеровское кресло.
— Пустите меня, я сам! курточку
разорвете! — кричала несчастная жертва. Но эти крики отчаяния еще более воодушевляли нас; мы помирали со смеху; зеленая курточка трещала на всех швах.
Кроме того, при разводе, даже при попытке развода, очевидно было, что жена
разрывала сношения с мужем и соединялась с своим любовником.
— Хорошо, — сказала она и, как только человек вышел, трясущимися пальцами
разорвала письмо. Пачка заклеенных в бандерольке неперегнутых ассигнаций выпала из него. Она высвободила письмо и стала читать с конца. «Я сделал приготовления для переезда, я приписываю значение исполнению моей просьбы», прочла она. Она пробежала дальше, назад, прочла всё и еще раз прочла письмо всё сначала. Когда она кончила, она почувствовала, что ей холодно и что над ней обрушилось такое страшное несчастие, какого она не ожидала.
Воспоминание обо всем, что случилось с нею после болезни: примирение с мужем,
разрыв, известие о ране Вронского, его появление, приготовление к разводу, отъезд из дома мужа, прощанье с сыном — всё это казалось ей горячечным сном, от которого она проснулась одна с Вронским за границей.
― Я решительно не понимаю его, ― сказал Вронский. ― Если бы после твоего объяснения на даче он
разорвал с тобой, если б он вызвал меня на дуэль… но этого я не понимаю: как он может переносить такое положение? Он страдает, это видно.
— Входить во все подробности твоих чувств я не имею права и вообще считаю это бесполезным и даже вредным, — начал Алексей Александрович. — Копаясь в своей душе, мы часто выкапываем такое, что там лежало бы незаметно. Твои чувства — это дело твоей совести; но я обязан пред тобою, пред собой и пред Богом указать тебе твои обязанности. Жизнь наша связана, и связана не людьми, а Богом.
Разорвать эту связь может только преступление, и преступление этого рода влечет за собой тяжелую кару.
Естественное чувство требовало от него оправдаться, доказать ей вину ее; но доказать ей вину значило еще более раздражить ее и сделать больше тот
разрыв, который был причиною всего горя.
— Я не сержусь на тебя, — сказал он так же мрачно, — но мне больно вдвойне. Мне больно еще то, что это
разрывает нашу дружбу. Положим, не
разрывает, но ослабляет. Ты понимаешь, что и для меня это не может быть иначе.
Решение мое следующее: каковы бы ни были ваши поступки, я не считаю себя в праве
разрывать тех уз, которыми мы связаны властью свыше.
Мысли о том, куда она поедет теперь, — к тетке ли, у которой она воспитывалась, к Долли или просто одна за границу, и о том, что он делает теперь один в кабинете, окончательная ли это ссора, или возможно еще примирение, и о том, что теперь будут говорить про нее все ее петербургские бывшие знакомые, как посмотрит на это Алексей Александрович, и много других мыслей о том, что будет теперь, после
разрыва, приходили ей в голову, но она не всею душой отдавалась этим мыслям.
То она ревновала его к тем грубым женщинам, с которыми, благодаря своим холостым связям, он так легко мог войти в сношения; то она ревновала его к светским женщинам, с которыми он мог встретиться; то она ревновала его к воображаемой девушке, на которой он хотел,
разорвав с ней связь, жениться.
Он написал десять записок и все
разорвал и послал седло без всякого ответа.
Опять, как и в первую минуту, при известии об ее
разрыве с мужем, Вронский, читая письмо, невольно отдался тому естественному впечатлению, которое вызывало в нем отношение к оскорбленному мужу.
— Во всяком положении есть выход, — сказал, вставая и оживляясь, Степан Аркадьич. — Было время, когда ты хотел
разорвать… Если ты убедишься теперь, что вы не можете сделать взаимного счастия…
Одно привычное чувство влекло его к тому, чтобы снять с себя и на нее перенести вину; другое чувство, более сильное, влекло к тому, чтобы скорее, как можно скорее, не давая увеличиться происшедшему
разрыву, загладить его.
А он
разрывает снопы и что-то командует, и кричит на баб, и быстрым движением поправляет ремень на маховом колесе.
— Нет,
разорву,
разорву! — вскрикнула она, вскакивая и удерживая слезы. И она подошла к письменному столу, чтобы написать ему другое письмо. Но она в глубине души своей уже чувствовала, что она не в силах будет ничего
разорвать, не в силах будет выйти из этого прежнего положения, как оно ни ложно и ни бесчестно.